Как Николай Карамзин изобрел российский политический консалтинг
215 лет назад, 29 марта 1811 года, в Твери 44-летний придворный историограф Николай Карамзин удостоился чести читать государю Александру I начальные главы своей «Истории государства Российского». Еще через пять лет началась публикация 12-томника, которая завершилась в 1829-м. Однако в конце марта 1811-го главным текстом Карамзина была вовсе не «История», а секретная «Записка о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношении». Впрочем, и сегодня ее значение трудно переоценить.
В марте 1811 года сестре императора великой княжне Екатерине Павловне было 22, она была замужем за генерал-губернатором Твери и интересовалась политикой, возможно, больше, чем супруг. В ее резиденции образовался консервативный кружок из вельмож, скептически смотревших на преобразования первого десятилетия царствования Александра I. В этот кружок входил и придворный историограф Николай Карамзин.
29 марта 1811 года в Твери он читал государю главы своей «Истории».
А два десятка страниц «Записки о древней и новой России в ее политическом и гражданском отношении», бойкого политического очерка Карамзина, в тот же день Александру I передала день Екатерина Павловна. Тот прочел ночью и остался холоден: уезжая, записки с собой не взял. Но в течение следующего года стало заметно, что, пусть не во всем и не сразу, консерваторам удалось достучаться до государя.
Фото: Аукционный дом «Империя»
Князь Петр Вяземский написал Александру Пушкину уже после смерти историографа: «Все русское просвещение начинается, вертится и заканчивается в Карамзине». Ирония соединена с искренним восхищением: Карамзин воплотил целое литературное направление, он начал писать на современном русском языке, изложил на нем национальную историю, компактно сформулировав понятия, теперь включенные в Конституцию. «История… есть священная книга народов… скрижаль откровений и правил; завет предков к потомству; изъяснение настоящего и пример будущего… Простой гражданин должен читать Историю. Она мирит его с несовершенством видимого порядка вещей, утешает в государственных бедствиях, свидетельствуя, что и прежде бывали подобные, бывали еще ужаснейшие, и Государство не разрушалось; она питает нравственное чувство и праведным судом своим располагает душу к справедливости, которая утверждает наше благо и согласие общества».
Фото: Музей-заповедник «Усадьба Мураново»
Если бы Карамзин в наши дни обосновывал в Государственной думе расширение преподавания отечественной истории в школе, ему бы аплодировали стоя.
Собрав из летописей единый исторический нарратив, Карамзин в итоге заодно изобрел русскую политическую рефлексию, поместив в ее фокус общее благо и гражданскую лояльность. Сам будучи органической частью России, отформатированной петровскими преобразованиями, он очень критически мыслил о Петре: «При царе Михаиле или Феодоре вельможа российский, обязанный всем Отечеству, мог ли бы с веселым сердцем навеки оставить его, чтобы в Париже, в Лондоне, Вене спокойно читать в газетах о наших государственных опасностях? Мы стали гражданами мира, но перестали быть, в некоторых случаях, гражданами России. Виною Петр… Он велик без сомнения; но мог бы возвеличиться гораздо более, когда бы нашел способ просветить ум россиян без вреда для их гражданских добродетелей».
Фото: Президентская библиотека имени Б. Н. Ельцина
Карамзин — адепт самодержавия, но он подвергает критическому разбору практически каждый самодержавный период, включая правление Александра. И это при том, что со смерти Петра еще не прошло и 90 лет. Надо было обладать гражданским мужеством, чтобы позволить себе максимально далекий от апологетики анализ петровского царствования, пусть и в формате закрытой аналитической записки. Благосклонен Карамзин лишь к Екатерине Великой, и это до некоторой степени «понижает регистр», превращая автора записки из абстрактного политического мыслителя в выразителя чаяний той части дворянства, которая расцвела в екатерининское царствование, потом онемела и от «тиранического» правления Павла, и от расправы с ним в 1801-м, и с не скрываемой опаской смотрела на управленческие эксперименты Александра.
В то же время политическому аналитику скучно без практики, а репрезентация мнения влиятельной элитной группы это и есть практика, причем такая, какой до Карамзина практически никто в России не занимался.
В «Записку» он включает целый набор рекомендаций по экономике, денежному обращению, управлению территориями и персоналом. А также по внешней политике: предлагает заключить мир с Турцией (это произойдет через год) и «уберечь Россию от третьей, весьма опасной войны с Наполеоном» (не удастся, спустя год и три месяца случится вторжение). Карамзин претендует на статус топового политического консультанта — и становится им.
Фото: Государственный Эрмитаж
О существовании «Записки» обязан знать каждый российский школьник. При этом сами учителя часто обходятся двумя-тремя общеизвестными цитатами-мемами, как бы изобличающими верноподданничество Карамзина-консерватора. Вся критическая часть чаще всего остается за кадром, хотя это едва ли не основное содержание: «В самых нескромных жалобах на правительство вы слышите нередко голос благодарной любви к отечеству».
Часть «Записки» создана словно сегодня: «Теперь всего нужнее люди… Россия состоит не из Петербурга и не из Москвы, а из 50 или более частей, называемых губерниями; если там пойдут дела, как должно, то министры и Совет могут отдыхать на лаврах. А дела пойдут, как должно, если вы найдете в России 50 мужей умных, добросовестных, которые ревностно станут блюсти вверенное каждому из них благо полумиллиона россиян, обуздают хищное корыстолюбие нижних чиновников и господ жестоких, восстановят правосудие, успокоят земледельцев, ободрят купечество и промышленность, сохранят пользу казны и народа… Не бумаги, а люди правят… Умейте только избирать людей! Вот главное правило. Второе, не менее существенное, есть: умейте обходиться с людьми!.. Мудрое правление находит способ усиливать в чиновниках побуждение добра или обуздывает стремление ко злу… Напомним две аксиомы: 1) за деньги не делается ничего великого; 2) изобилие располагает человека к праздной неге, противной всему великому».
2026-й — год Карамзина: в декабре будет 260 лет со дня его рождения, в июне — 200 лет, как его не стало. А 29 марта могло бы благодаря ему стать днем российского политического консультанта.
Текст: Иван Сухов, кандидат исторических наук
Фото на заставке: Николай Карамзин, портрет Василия Тропинина, 1818 год. Государственная Третьяковская галерея.