Синхронный текст из передачи «Грани Российского этногенеза» из цикла «Этносы Земли» Ленинградского телевидения. Запись 1989 года, первый эфир 03.10.94 года.
Вопрос: Лев Николаевич, в последнее время в нашем обществе заговорили о феномене русофобии, чем это можно объяснить?
Л. Н. Гумилев: Я слышал об этом в Москве. У нас я как-то не слыхал, а в Москве я слышал, потому, что Москва – смешанный город, сейчас она очень смешанный регион, я не хочу сказать, что Москва химерна, нет, ещё нет, до этого не дошло, но этническая смесь там чрезвычайно большая. И поэтому усваиваются чужие традиции, так же, как кидани (кочевые монгольские племена) усваивали традиции Срединного Китая и стали полукитайцами-полукочевниками, так у нас в больших городах очень усваиваются европейские традиции. А мы начинаем пренебрегать своим и любить чужое.
Кстати сказать, началось это при Екатерине II, не при Петре, когда из Европы брали только технические нормы поведения. А так, Пётр в баню ходил и водку пил, и палкой Меньшикова лупил за дело, то есть вёл себя как русский человек. Екатерина-то была немка, поэтому при ней в моде были сочинения Фонвизина, хороший автор, но, что он делал – две знаменитых его пьесы – «Недоросль», где он издевается над русским образованием и русским бытом (Митрофан) и «Бригадир», где он издевается над приехавшим из Франции Петиметром, это щёголь такой, сноб, который всё перенес в Россию, некритически восприняв на Западе. Но, практически, Митрофаны были отодвинуты от главного русла жизни, а эти самые Петиметры, они при Екатерине некоторое время занимали крупное положение и укрепились.
Правда, когда дело пошло всерьёз, Наполеоновские войны, то победили не щёголи, не снобы, не пижоны, как тогда говорили, «пижон», буквально – «голубь» по-французски, а победили настоящие, обыкновенные, русские солдаты, офицеры и генералы. И к ним потребовалось оказать внимание, потому, что Ермолов, Алексей Петрович, со своей генеральской прямотой и непосредственностью, издевательски обратился к императору Александру I и попросил: «Ваше Величество, за оказанные мною Отечеству услуги, произведите меня в немцы!» Потому, что Александр, любимый внук Екатерины, он тоже покровительствовал иностранцам.
Если вы вспомните сочинение того времени Грибоедова, то Грибоедов-то ведь уже тогда заметил эту странную русофобию. Как перевесть «мадам» или «мадмуазель»? «Уж ли, сударыня, забормотал мне кто-то…», т. е. слово сударыня, русское слово, оно казалось безвкусным, нехорошим, а когда Чацкий заявил, что у нас все обычаи иноземцев и даже “фрак”– хвост сзади, спереди какой-то глупый выем, рассудку вопреки, наперекор стихиям», то, в общем, кончилось скандалом, и его из московского, богатого дома, известного, в котором он был с детства принят, его попёрли. То есть, вот вам первый пример русофобии – Фамусов.
Но линия Фамусова продолжалась и перехватывалась молодыми людьми с полной охотой. Они старели, они говорили, что неужели читать «Псалтырь» или там, хотя это великолепные стихи, в прекрасном переводе, или там, «Руслана» – «Что? Сказки! Ха, ха!» Что это за народ! Нет, у нас Возрождение, Кватроченто! Я вам рассказывал, какой это был кровавый ад, это Возрождение. И какой это был огненный ад с Инквизицией. Но они это пропускали, они создали себе миф из соседней страны. Эта русофобия была весь XIX век.
Россия справилась, переварила их, они обрусели, они постепенно стали забывать свой немецкий язык, и даже их мамы, это я вам рассказываю по воспоминаниям моей матери, в Царском селе там была немецкая колония, их мамы ругали своих дочек, что вот русская фрейлен, вот, видите, как знает языки, а вы не знаете. А мама была просто способна к языкам. Но они говорили по-немецки так: «Штеллен зи ми банка мит варенье, ант дем порк». Но, понимаете, такое западное влияние имело один результат – тот, который у вас, вы смеётесь. И тогда похохатывали над ними, они оказались не очень агрессивны, эти немцы, и довольно симпатичные.
Но вот когда более активный суперэтнос, не западноевропейский, а мирового масштаба, проник у нас в Россию, а это было в начале 20 века, ещё до революции, я сошлюсь опять на свою собственную родную мать, которая говорила: «Мы всю молодость провели в смешанном русско-еврейском обществе». Так оно и было, и потом она сохранила огромное количество еврейских знакомств. Но евреи, народ очень крепкий, если они сумели выдержать испанскую инквизицию, провансальскую инквизицию, немецкие гонения, если они смогли выдержать гонения после Маздака, к которому они примыкали, в Персии. И тут они смогли выехать. То, что не удалось немцам, то им, в значительной степени, удалось. Они создали особую популяцию среди русских, особый тип, для которого всё традиционно российское – чуждо. Вот это и есть русофобия.
По этому поводу написал самиздатское сочинение академик Шафаревич, очень хорошее сочинение, очень убедительное. К нему ничего добавить не могу.[*]
Примечание
[*] Текст последнего абзаца был вычеркнут редактором по цензурным соображениям и в передачу не вошёл.
Подготовлено к печати О. Г. Новиковой.
Интервью любезно предоставлено Общественной организацией «Фонд Л. Н. Гумилёва».