Глава XI
Матильда сидела в оранжерее и в печальной задумчивости смотрела на свою коллекцию кактусов. Появившийся ниоткуда Рыжик, посмотрев на неё, спросил:
— О чём печаль твоя, Матильдушка?
— Они не хотят цвести, – со вздохом призналась Матильда. – Понимаешь, ни один не хочет цвести!
— А ты всё испробовала? – заглядывая в её печальные глаза, поинтересовался Рыжик.
— Всё! Я перепробовала всё! Не желают они цвести, и всё. Я уже не знаю, чего они хотят, – чуть не плача, сказала Матильда.
— Так, тебе надо отвлечься от своих печальных мыслей, – твёрдо сказал Рыжик.
— И у тебя, конечно же, есть предложение на этот случай, – уже улыбаясь и внимательно смотря на кота, поинтересовалась Матильда.
— Конечно же, есть, – как ни в чём не бывало ответил Рыжик.
— И ты думаешь, это поможет? – неуверенно спросила Матильда.
— Уверен! – безапелляционно ответил кот.
— И что же это? – поинтересовалась заинтригованная Матильда, хотя она уже начинала догадываться.
Рыжик исчез на мгновение и вернулся уже со свитком в зубах.
— Вот, – положил он перед ней свиток.
— Что это? – спросила Матильда. – Это поможет кактусам зацвести?
— Нет, – ответил Рыжик, – но точно поможет тебе отвлечься от печальных дум.
Матильда развернула свиток и рассмеялась:
— Рыжик, ты неисправим! Это же рецепт пирожных.
— Конечно! Но совершенно новый. Такие ты ещё не пекла. – ничуть не смутившись, ответил кот.
— Да, кактусам это точно не поможет, – констатировала Матильда, – ну а мне хотя бы поможет разогнать печаль.
— Ура! Значит, ты сейчас же начнёшь их печь? – обрадовался Рыжик.
— Начну, – ответила Матильда и со вздохом посмотрела на кактусы. – Ты же всё равно не отстанешь, сластёна.
И они, покинув оранжерею с кактусами, направились на кухню.
Рыжик оказался прав. Матильда, полностью погрузившись в приготовление пирожных, совсем позабыла про кактусы. Колдовство кулинарии шло полным ходом, ароматы выпечки заполняли не только кухню, но и проникали наружу, медленно растекаясь по окрестностям. А готовить Матильда умела. Вскоре на столе в огромном блюде лежали свежеиспечённые пирожные. Рыжик с восхищением смотрел на них и умирал от желания их попробовать. Ароматом, исходившим от пирожных, он уже насытился до краёв, но без разрешения Матильды он к ним не прикасался. Всё-таки он был воспитанный кот.
Наступил завершающий аккорд. Матильда заварила чай, разлила его в чашечки себе и нескольким феечкам, поставила блюдо перед Рыжиком, и чаепитие началось.
Но стоило им съесть только по одному пирожному, как вдруг за окном раздалось пение, столь громкое и неожиданное, что Рыжик, который в это время уплетал второе пирожное, чуть не подавился.
— Кто это поёт? – спросила Матильда и, поставив чашку на стол, подбежала к окну и распахнула его.
В лунном свете она увидела призрака, который пел и медленно приближался к окну. Закончив арию и покачиваясь в воздухе напротив Матильды, он неожиданно спросил:
— Это у вас так замечательно пахнет?
От неожиданности вопроса Матильда позабыла все слова, и её выручил Рыжик:
— У нас.
— Позволите войти? Или, вернее, вплыть? – поинтересовался призрак у Матильды.
Очнувшаяся наконец-то, Матильда только и смогла произнести:
— Да, конечно, – и отошла от окна.
Призрак вплыл в комнату и, сделав глубокий вдох, промолвил:
— Как восхитительно пахнут ваши пирожные! Пролетая мимо, я почувствовал их аромат и не смог устоять. Наверное, и вкус у них тоже божественный. Как жаль, что я не могу оценить его по достоинству.
И, глядя на Рыжика, который с наслаждением ел пирожное, добавил:
— Но я вижу истинного ценителя вашего кулинарного искусства, милая леди.
Матильда слегка смутилась, но с достоинством приняла похвалу незнакомца. Тот факт, что он являлся призраком, нисколько этому не мешал.
Тут призрак спохватился и сказал:
— Ох, простите мне мою оплошность. Я совсем забыл представиться. Сэр Кентервиль.
— Тот самый сэр Кентервиль, который убил свою жену? – перестав жевать, уставился на него Рыжик.
— Да, тот самый, – ответил призрак.
— Но я представлял вас совсем другим, – сказал Рыжик.
— Каким? – загадочно улыбнулся сэр Кентервиль. – Старым, косматым, с длиннющей бородой, в обветшалом платье и гремящим ржавыми цепями?
— Ну, да, примерно таким, – почему-то смутился Рыжик.
Ему вдруг стало неловко от того, что он мог так подумать об этом импозантном молодом человеке в прекрасном костюме, только потерявшим за 300 лет свои краски и ставшим бесцветным.
— Не переживайте, – успокоил его сэр Кентервиль – я давно привык к тому, что меня представляют именно таким. Но не будем об этом.
И, обращаясь к Матильде, спросил:
— Милая леди, позвольте поинтересоваться вашим именем?
— Меня зовут Матильда, а это Рыжик, – и она указала на кота.
— Очень приятно, – ответил сэр Кентервиль. – Вы позволите присоединиться к вашему чаепитию?
— Да, конечно. Располагайтесь, – улыбнулась Матильда и добавила: — Вы прекрасно поёте.
И тут в открытое окно влетели радостные феечки и наперебой стали говорить:
— Чудо!
— Произошло чудо!
— Они зацвели!
— Матильда, они расцвели!
Ничего не понимающая Матильда строго сказала:
— Успокойтесь и не галдите, и расскажите всё по порядку. Про какое чудо вы трезвоните, и кто зацвёл?
Одна из феечек вылетела вперёд и радостно сказала:
— Кактусы зацвели!
— Как? – не поверила ей Матильда. – Это невозможно!
— Пойдёмте скорее в оранжерею, – позвали всех присутствующих прилетевшие феечки.
Матильда почти побежала в оранжерею к кактусам и когда открыла дверь, обомлела. Половина кактусов стояла в цветах!
— Это невероятно! – только и смогла она промолвить.
А Рыжик, посмотрев в этот момент на сэра Кентервиля, увидел его загадочную улыбку.
— Как это произошло? – спросила она у феечек, которые принесли ей эту замечательную новость.
— Когда за окнами раздалось пение, – сказала одна из феечек, – с кактусами стало что-то происходить. Они словно потянулись к звукам песни, и стали просыпаться цветы.
Матильда повернулась к призраку и спросила:
— Сэр Кентервиль?
Продолжая загадочно улыбаться, он ответил на её немой вопрос:
— Да, это моё пение заставило ваши кактусы зацвести.
— Прошу вас, спойте пожалуйста ещё, – чуть не взмолилась Матильда.
Сэр Кентервиль закрыл глаза, поднялся ввысь над кактусами и запел.
Звуки арии медленно начали заполнять пространство оранжереи, растекаясь от центра, в котором расположился призрак, к окнам, и возвращаться обратно, накладываясь друг на друга. И вот уже оранжерея растворилась в звуках, и каждый новый звук превратился в цветок. Сэр Кентервиль замолчал и открыл глаза. Оранжерея утопала в цветах!
— Так вот что им было нужно, – сказал Рыжик.
— Это просто волшебство! – восхищённо сказала Матильда подлетевшему к ней сэру Кентервилю. – Но как?
— Не знаю, – признался он. – Но именно кактусы так реагируют на моё пение. И когда мне бывает очень одиноко, я пою для них, и это доставляет мне огромное удовольствие.
Вот так началась дружба Матильды и сэра Кентервиля. Сэр Кентервиль наслаждался ароматами, когда Матильда готовила (ведь он был лишён их на протяжении 300 лет), а Матильда была благодарным слушателем его арий, которых он знал очень много.
12.11.2023
Лариса Усенкова-Гребель