Во что революция в России превратила почтовую карточку
Как быстро была разрушена традиция дореволюционные открытки? Почему люди в Советской России предпочитали отправлять пустые почтовые карточки? И как часто попадали на открытки легендарные челябинские заводы?
Эти и другие вопросы обсудили в свежем выпуске авторской программы Андрея Трушникова «Говорящие». Гостем видеоподкаста на Гранада ТВ стал директор Челябинского государственного музея изобразительных искусств, кандидат культурологии Станислав Ткаченко.
Из Европы вестимо
— Станислав Олегович, в архивах встречается масса дореволюционных открыток — рождественские, пасхальные, к именинам. Но в семнадцатом году словно по щелчку кардинально меняется страна, все вокруг разрушается. Но почтовая открытка сумела в эти времена не просто выжить, а перешагнуть на новый уровень…
— Действительно есть общепринятый термин — «Золотой век русской открытки». Это первые 17 лет ХХ века, с 1900-го по 1917-й годы, хотя, по моему мнению, тот самый «щелчок» для отечественной открытки случился с началом Первой мировой войны. До этого момента две трети открыток, которые поступали на российский рынок, производились в Европе. Прежде всего, из Германии, Австрии, Франции, Англии. С началом войны поставки открыток из Германии и Австрии естественным образом прекратились.
Тут нужно понимать, что открытка — это не просто напечатанное изображение на бумаге. Это сложносоставной объект, который требует хороших станков, хорошего качества печати. Если посмотреть в разрезе на дореволюционную открытку, вы увидите, что она трехслойная. Технология производства ее совсем непроста.
— Европейцы для России какие-то специальные открытки производили, особые?
— Нет, сюжеты были универсальные. Основная масса открыток начала века — это поздравительные карточки. И ориентированы они были на традиционные, самые популярные праздники — Рождество, Пасха и Новый год. Пожалуй, больше было Рождества, чем Нового Года. За границей делали «напечатку» на русском языке.
— А в четырнадцатом году, получается, началось импортозамещение?
— В четырнадцатом году эта история, так сказать, повернулась в другом направлении. Другое дело, что поставки до сего момента были столь велики (это были сотни миллионов экземпляров), что запасов тех открыток нашим соотечественникам хватило надолго. Покупали же их всегда с запасом. У меня, например, есть замечательная открытка с чудесной работой Александра Бенуа. С очень красивой адресной стороной, шествие в честь императрицы изображено на открытке, но в подписи некий человек поздравляет с пятидесятилетием Советской власти. То есть дореволюционных открыток было так много, что люди продолжали на них писать и после революции, и даже через несколько десятков лет.
Первая мировая война, естественно, потребовала появления новых, ярких средств визуальной пропаганды. И тема войны в открытках, напечатанных в России, представлена достаточно широко. Были открытки с репортажами с мест событий, построений каких-то воинских частей, было достаточно много сатирической открытки.
А в семнадцатом году не только сменилась идеологическая парадигма, произошло обрушение экономической системы. А нужна была новая открытка, новые сюжеты.
Открытка не для мыслей?
— А в какой момент советская власть, которая, ну прямо скажем, еще не крепко вцепилась в землю ногами и руками, еще боролась за свое выживание, решила, что такой инструмент как открытка ей нужен?
— В чем заключается один из феноменов открытки? В том, что она являлась средством массовой коммуникации государства и человека. В Советском Союзе выполнять свою коммуникативную функцию, функцию связи между людьми она начала только в середине пятидесятых годов. А что касается ранней советской открытки, были единичные издания. Они выпускались на плохой желтой бумаге, зачастую на обороте даже не было адресной стороны, потому что это дополнительная печатная нагрузка. Но государственный заказ появился. Вот, примеру, открытка 1918 года выпуска. На ней написано: «Враг у ворот. Он несёт рабство, голод и смерть. Уничтожьте чёрных гадов, все на защиту, вперёд». Ну и соответствующий сюжет: черные гады и противостоящие им силы. А вот открытка «Привет с фронта». Здесь уже появляется адресная сторона, советская символика. То есть эта открытка уже, по сути, является средством государственной почтовой связи.
— Во время Первой мировой войны в открытках часто высмеивали врага. Например, могли сделать карточку, на которой кайзер — рогатое чудовище, козел практически. Когда начинается гражданская война, подобный формат переносится на внутренних врагов?
— Знаете, я не встречал сатирическую открытку времен Гражданской войны. Я думаю, что было не до того. Кроме того, типографии были разгромлены либо закрыты. То есть просто некому было печатать. Что касается мифологии и визуальной репрезентации Гражданской войны, все началось позднее, где-то в конце 20-х годов, в 30-е годы. У меня есть альбом, посвященный революции и послереволюционным событиям, и он в основном состоит из открыток начала тридцатых годов. Были, к примеру, замечательные комплекты «Героев Гражданской войны».
— После революции государство берет под полный контроль открыточную историю. А самиздата не появилось? Чисто человеческом плане я решил, например, свою тетушку, живущую в Калуге, поздравить с Рождеством в 1922 году. Но рождественских открыток уже не печатают, разве не мог я сам нарисовать и отправить?
— И вы будете готовы такую карточку в открытом доступе опустить в почтовый ящик? Я задавал подобный вопрос, когда писал диссертацию, посвященную советской открытке. Спрашивал, встречались ли самодельные открытки, у людей, которые проработали в почтовых отделениях на приеме и на отправке корреспонденции по 30-40 лет. И они отвечали, что не встречались. Хотя с конца 30-х до конца 50-х годов были кустарные фотооткрытки. Они замещали отсутствующую официальную лирическую открытку. Они существовали, но их не отправляли по почте, либо отправляли в закрытых конвертах. У меня в альбоме находится где-то двести открыток, изданных в тридцатые годы. Как правило, они чистенькие. В 20-30-х годах писали очень осторожно. Более того, эта осторожность сохранялась на протяжении всей истории отечественной открытки. Даже когда открытки стали издаваться огромными тиражами, (это 1955 год и далее), основные тексты на них были клишированными, стандартными. Я сам в детстве писал: «Поздравляю с Новым годом, желаю успехов в работе, любви!» или «Счастья в личной жизни». Мы все писали клишированные тексты. И это не только связано с отсутствием фантазии.
За пределами сюжетов
— До революции было немало открыток, посвященных российским городам, в том числе и южноуральским. Видел такие с Троицком, Челябинском, Златоустом. Открытка путешествующего человека сохранилась после смены строя, создавали карточки, чтобы люди узнавали свою страну, ее города?
— В какой-то момент стали выпускаться советские открытки с видами городов, достопримечательностей. Выходила, например, серия открыток, посвящённая тому же Челябинску, в ней было 10 или 12 открыток. Значительно позже, уже в 60-70 годы стала появляться сувенирная туристическая открытка. Но она не носила характер той дореволюционной открытки, когда тот же Прокудин-Горский или Митенков документировали не просто достопримечательности, а своё путешествие. На них мог быть фрагмент леса, фрагмент железной дороги, эта была, по сути дела, просто летопись путешествий. Советские же открытки привязывали к достопримечательностям, которые должны были отражать правильный ход истории, причем с определенными табуированными темами. Как думаете, много ли было открыток, посвящённых Челябинскому тракторному заводу? Не просто с видом со стороны или с сюжетом, отражающим стройку ЧТЗ, а вот, чтобы цеха, конвейер? Всего две открытки! А были ли открытки с Магнитогорского комбината, чтобы на них металл лился? Нет таких! То есть были темы, которые оставались за пределами открыточных сюжетов.
Елена Русанова
Фото на заставке: Автор и ведущий программы «Говорящие» Андрей Трушников и директор Челябинского государственного музея изобразительных искусств Станислав Ткаченко. Фото Марины Лапиной («Вечерний Челябинск»)