Богослужение Pfingstfest-2025 (с причастием: провёл пробст и пастор ЕЛО Андрей Захаров) в Евангелическо-лютеранской общине (ЕЛО) св. Екатерины г. Казани немецкой традиции 08.06.2025
8 июня 2025 года – 159-й день года по григорианскому календарю. До конца года остается 206 дней.
До 15 октября 1582 года – 8 июня по юлианскому календарю, с 15 октября 1582 года – 8 июня по григорианскому календарю. В XX и XXI веках соответствует 26 мая по юлианскому календарю.
Die Jahreslosung 2025:
Prüft alles und behaltet das Gute! 1. Thessalonicher 5:21
Всё испытывайте, хорошего держитесь. 1 Фесс 5:21
Monatsspruch Juni 2025:
Mir aber hat Gott gezeigt, dass man keinen Menschen unheilig oder unrein nennen darf. Apostelgeschichte 10:28
Мне Бог открыл, чтобы я не почитал ни одного человека скверным или нечистым. Деяния 10:28
Zum Gottesdienst 08.06.2025 – Pfingstfest-2025 / 7. Sonntag nach Ostern // Седьмое воскресение после Пасхи / в двадцать третье воскресенье нового календарного года
Christus spricht: Wenn ich erhört werde von der erde, so will ich alle zu mir ziehen. Johannes 12:32
Не воинством и не силою, но Духом Моим, говорит Господь Саваоф. Зах 4:6
8 июня 2025 года, в восьмой день календарного лета и тысяча двухсотый день СВО (международного суверенитета России); в двадцать седьмое воскресенье наступившего церковного года / в июне 2025 года отмечается 111 православных церковных праздников / у наших православных братьев сегодня: поста нет; Неделя 8-я по Пасхе / День Святой Троицы. Пятидесятница; Апп. от 70-ти Карпа и Алфе́я (I); мч. Гео́ргия Нового (1515); обре́тение мощей прп. Мака́рия, игумена Калязинского (1521); мчч. Аве́ркия и Елены (I); прп. Иоа́нна Психаи́та, исп. (IX) – лц красный – в Органном зале старинной Лютеранской кирхи (г. Казань, К. Маркса, 26; в 2021 году исполнилось 250 лет после её освящения и открытия 24 ноября 1771 года – по юлианскому календарю, по которому жила тогда наша страна) для проведения двадцать пятого в этом календарном году и тридцать первого в новом 2025/2026 церковном году богослужения собрались 22 лютеранина немецкой традиции, в т. ч. 9 российских немцев:
1. Аидова Нурия Шамильевна – хористка ЕЛО
2. Балобанова (Вельш) Светлана Конрадовна – член Совета НКАНТ, зампред КНО им. К. Ф. Фукса, член Совета старейшин народов и этногрупп РТ в формате АНТ
3. Вальц Вальтер Эдуардович – член Совета ЕЛО, Почётный член Совета НКАНТ
4. Веретельная Алина Олеговна – хористка ЕЛО
5. Гузельбаев Айдар Яхиевич
6. Гундин Сергей Иванович – член Совета ЕЛО
7. Гундина (Эльберг) Ирина Борисовна) – член Ревизионной комиссии ЕЛО
8. Данилова Зоя Леонидовна
9. Деляев Андрей Анатольевич – Председатель Совета и ординированный проповедник ЕЛО
10. Диц Виктор Георгиевич – Председатель НКАНТ, Председатель КНО им. К. Ф. Фукса, Почётный член и секретарь Совета ЕЛО, член Совета Ассамблеи народов Татарстана (АНТ
11. Захаров Андрей Юрьевич – пробст ЕЛЦЕР и пастор ЕЛО
12. Захарова Полина Леонидовна
13. Келлер Елена Мечеславовна – член Совета НКАНТ, заместитель Председателя КНО им. К. Ф. Фукса (КНО), главный бухгалтер ЕЛО, НКАНТ и КНО, директор Центра немецкой культуры Республики Татарстан (ЦНКРТ)
14. Кошель Никита Сергеевич – кантор ЕЛО
15. Мингазетдинова (Ромберг) Елена Леонидовна
16. Музафарова (Ильчер) Вера Яковлевна
17. Муртазина Эльмира Исхаковна
18. Нестеров Антон Владимирович
19. Никитин Антон Андреевич
20. Раджаматова Алёна Дмитриевна – хористка ЕЛО
21. Садыков (Вайс) Эдуард Адольфович
22. Щёлкова (Адам) Наталья Ивановна
Библейские чтения, песнопения, литургия и проповедь:
die Liturgie: Провёл Андрей Деляев
die Epistel: Apostelgeschichte 2:1-21. Читал Виктор Диц
das Evangelium: Johannes 14:15-27. Читала Светлана Вельш
das Predigt: Apostelgeschichte 2:1-21. Читал Андрей Захаров
Исполненные во время богослужения в данной последовательности песнопения (хоралы, псалмы, гимны) aus einer Sammlung von Gesängen (из Сборника песнопений Евангелическо-лютеранской Церкви России издания ЦРО ЕЛЦ):
№ 114: 1-3
№ 113
№ 112
Großes Kirchengebet
№ 298: 3-4+2
№ 296: 1-4+1
№ 304: 1-3
Притча дня 8 июня 2025 года
Ученик однажды спросил Старца:
– Как мне научиться разбираться в людях, – кому мне доверять и кого опасаться?
– Скажу тебе вначале, кого нужно опасаться, – сказал Старец. – Опасайся самого смиренного с виду! Когда увидишь, что кто-то кладёт перед тобой поклоны, обнимает тебя и выказывает тебе свое необыкновенное расположение, того ты опасайся больше всего!
– Как же так, Старче? – удивился ученик. – Объясни мне!
– Потому что он первый и предаст тебя! – ответил Старец со вздохом.
– А кому же мне доверять? – спросил ученик.
– Доверяй тем, кто прост с тобой и говорит тебе правду, какая бы она ни была, эти люди первыми придут к тебе на помощь!
На смерть поэта
6 мая 1800 года, в 1 час 35 минут пополудни, в доме в Коломне умер великий человек. Перечень титулов его не уместился бы на визитной карточке обычного формата: князь Италийский, граф Рымникский, генералиссимус российских войск, фельдмаршал австрийской армии, великий маршал войск Пьемонтских, граф Священной Римской империи, наследный принц Сардинского королевского дома, гранд короны и кузен короля Сардинского, кавалер всех русских и многих иностранных орденов…
Но подлинное величие личности определяется не длиной титула. На визитной карточке этого человека было всего два слова: «Александр Суворов» …
Кажется, удел всех великих – покидая этот мир, оставлять после себя некую тайну. Не стал исключением и Суворов. Его тайна заключается в очень тёмных обстоятельствах предсмертной опалы.
1799 год. Итало-швейцарский поход – вершина полководческого искусства Суворова. Российскому полководцу рукоплескала вся Европа. В моду вошли суворовские пироги, а модницы украшали свои прекрасные головки причёсками а-ля Суворов.
Но в России полководца ждал не триумф, а опала.
По пути из Праги Суворов узнал, что въезд в столицу днём ему запрещён. Потому в Петербург он прибыл под покровом сумерек. Но в Зимний дворец его не допустили. Имя полководца исчезло со страниц газет. Напоследок отобрали любимых адъютантов.
Даже Суворов не выдержал. Заболев ещё в пути, он слёг и вскоре скончался.
Но даже после смерти Суворова преследовала царская немилость. За гробом полководца шли только три армейских полка. Гвардию, за исключением конногвардейцев, не нарядили на похороны. Ни царь, ни двор, ни знать на похоронах не присутствовали.
По официальной версии, Суворов впал в немилость за то, что во время заграничного похода, вопреки уставу, имел при себе дежурного генерала. Современники понимали вздорность подобного обвинения. Несомненно, это был только повод. В чём же заключалась истинная причина опалы, не знал никто…
Петербуржцам хорошо знаком особняк графа Строганова на углу Невского проспекта и набережной Мойки. Но едва ли кто догадывается, что именно здесь завязались узлы, которые потом задушили Суворова.
Несколько лет назад мне посчастливилось найти в фамильном архиве Строгановых прелюбопытнейшую рукопись, написанную сыном хозяина особняка Павлом Строгановым. Называется она «История моего времени». Рукопись эта приоткрывает завесу над тайной предсмертной опалы Суворова…
6 ноября 1796 года умерла Екатерина II. На престол вступил её сын Павел I. Военные преобразования нового царя встретили резкое сопротивление в военных кругах.
Особенно сильно оно проявилось в дивизии фельдмаршала Суворова в Тульчине. Здесь служил подполковник Пётр Батурин, которому было суждено сыграть роковую роль в судьбе полководца.
Подполковник собственными глазами захотел увидеть нововведения Павла. Он испросил у Суворова отпуск и 14 января 1797 года прибыл в Петербург.
Павел, узнав о приезде офицера, получившего отпуск в нарушение дисциплины, без высочайшего повеления, приказал тотчас выслать Батурина обратно в Тульчин и сделал Суворову выговор.
Однако Батурину всё же удалось пробыть в столице около 16 часов. Случайно он встретил на улице Петра Строганова и провёл всё это время в его доме, в обществе «молодых друзей» наследника престола великого князя Александра.
«Молодые друзья» – Строганов, Новосильцев, Чарторыйский и Кочубей – составляли оппозиционный кружок. По словам Строганова, Батурин полностью разделял их мнение и резко порицал павловские нововведения. Они посоветовали Батурину по дороге назад изучать общественные настроения, чтобы потом воспользоваться этим.
6 февраля 1797 года Суворов, демонстративно не подчинявшийся распоряжениям царя, был отставлен и оказался под надзором в своём имении Кончанское.
Летом 1798 года в руки Павла попали сведения о существовании в Смоленской губернии конспирации, которая, с одной стороны, была связана с братьями Зубовыми – семейным кланом последнего фаворита Екатерины II, а с другой – ориентировалась на наследника престола.
Среди арестованных оказался капитан Кряжев. По его словам, руководители конспирации намеревались совершить покушение на жизнь царя, предварительно заручившись поддержкой наследника престола.
Кряжев также рассказал о том, что ещё при воцарении Павла в ближайшем окружении Суворова вынашивались планы государственного переворота. Полковник Каховский, любимец фельдмаршала, обдумывал возможности мятежа.
Он собирался распространить среди солдат слухи, что Павел намерен переделать в России всё на прусский манер и изменить православную религию. Для пущей убедительности Каховский якобы замышлял переодеть какого-нибудь преступника фельдъегерем, повесить этого «царского гонца», поднять дивизию Суворова, двинуть войска на Петербург и свергнуть императора.
Идеи заговорщиков находили отклик в душе Суворова, но затевать гражданскую войну он не хотел. «Молчи, молчи, – ответил он Каховскому. – Не могу, кровь сограждан…»
Показания Кряжева легли на стол императора. По иронии судьбы, именно в этот момент, когда тучи сгустились над головой Суворова, он стал недоступен для царского гнева.
В Европе складывалась новая антифранцузская коалиция, в которую вошла и Россия. Австрия и Англия потребовали, чтобы во главе союзных войск, предназначенных для действий против Франции, был поставлен знаменитый полководец. Так что затевать дело против Суворова было невозможно.
Поэтому 4 февраля 1799 года – в тот день, когда в Петербурге были получены показания Кряжева, – Павел подписал рескрипт о назначении фельдмаршала главнокомандующим союзной армии, действующей в Италии.
Но это вовсе не означало, что Суворов прощён. Отнюдь не случайно, поставив его во главе войск, император не издал указа о зачислении фельдмаршала на действительную службу. Павел не забыл, что Суворов в своё время не донёс на Каховского, и опасался, что боготворимый войсками полководец может стать знаменем оппозиции.
Вскоре сам Суворов представил в столицу новые доказательства своей политической неблагонадёжности.
Он осмелился просить любимца царя Ростопчина исходатайствовать прощение Каховскому и прислать его в Италию. Разумеется, просьба не была удовлетворена.
А в разгар Итальянской кампании разыгралось батуринское дело, которое лишний раз убедило царя в том, что Суворов – политически опасная фигура…
Опала Суворова и раскрытие смоленской конспирации поначалу никак не отразились на служебном положении Батурина. 3 февраля 1798 года он был произведён в полковники, но уже 26 апреля отставлен от службы «за болезнями».
Батурин поселился в Москве, но вскоре был выслан в деревню как клеврет братьев Зубовых. Он увёз с собой массу сведений об оппозиционных настроениях в окружении Суворова, а также о связях Зубовых со смоленской конспирацией. Знал Батурин и о деятельности кружка «молодых друзей».
Вскоре Батурин решился на шаг, который повлёк за собой немаловажные последствия.
Кочубей сообщил Воронцову – русскому послу в Лондоне, где в то время находился один из участников кружка «молодых друзей» Новосильцев:
«Полковник Батурин вот уже три месяца как повредился в уме. Его безумие дошло до такой степени, что пришлось его уволить в отставку и отдать на попечение родителям. Он прибыл в их имение и спустя некоторое время отправил губернатору той губернии письмо, в котором сообщил, что такие-то и такие-то лица, коих он наименовал, вынашивают революционные идеи… Среди прочих Батурин назвал Новосильцева. Он замешал его в этот абсурдный заговор, видимо, потому, что ему были известны некоторые знакомства Новосильцева. Как и следовало ожидать, нашли, что это был донос умалишённого, и дело прекратили…»
Покуда Суворов на глазах изумлённой Европы вписывал одну из замечательных страниц в историю военного искусства, Павел оказывал неизменное благоволение полководцу: 8 августа 1799 года возвёл его в княжеское достоинство, 24 августа приказал отдавать военные почести, подобающие особе государя, 28 октября присвоил звание генералиссимуса, повелел подготовить проект статуи, прославляющей суворовские победы.
(Якобы статую должны были воздвигнуть перед Михайловским замком. Но можно ли представить, чтобы перед главным фасадом своей излюбленнейшей резиденции царь и вправду поставил статую человеку, который ему был, мягко говоря, несимпатичен? Сохранившаяся документация по установке памятника Петру I перед Михайловским дворцом не оставляет никаких сомнений в том, что воздвигать здесь памятник Суворову никто всерьёз и не думал).
Демонстративно поощряя полководца, чтобы способствовать успеху боевых действий и росту внешнеполитических акций России, Павел ни на минуту не забывал о «конспирациях» Суворова. Поэтому вместо триумфа полководца по возвращении ждала опала…
Всю жизнь Суворов хотел быть поэтом, но умер великим полководцем. «Здесь лежит Суворов». Эту поразительную эпитафию он сочинил себе сам. Разве эти три слова, столь много в себя вместившие, написал не поэт?
Необходимо уточнение о месте смерти Суворова. Дело в том, что он умер не в городе Коломна Московской области, а в городе Санкт-Петербурге (по адресу Крюков канал, д. 23). А Коломна в данном случае – это местное название некоторого участка, как, например, Останкино, Сокольники, Хамовники в Москве, или Полюстрово, Гавань в том же Питере…
Повесть Пушкина «Домик в Коломне» об этой же Петербургской окраине.
Суворов сочинял стихи и сам написал себе следующую эпитафию, которую хотел видеть на своей могиле: «Остановись, прохожий! Здесь человек лежит, на прочих не похожий. Ушатом на себя холодную лил воду и пламя храбрости вдувал в сердца народа!»» На что Гавриил Романович Державин сказал ему, что достаточно будет написать: «Здесь лежит Суворов». Полководцу это понравилось. Так и написали.
Gott befohlen